Современной наукой эти потребности определены как высшие потребности. Будучи одним из условий эмоционально-эстетического воздействия, эти высшие духовные потребности человека мотивированы жизненно важными реакциями или, как их называют, биологическими врожденными константами. Одну из таких реакций — ориентировочную, или исследовательскую,— И. П. Павлов на­зывает рефлексом «что такое», счи­тая его одним из функциональных рефлексов. «У нас этот рефлекс,— пишет он,— идет чрезвычайно дале­ко, проявляясь наконец в виде той любознательности, которая создает науку, дающую и обещающую нам высочайшую, безграничную ориенти­ровку в окружающем мире».

И. П. Павлов упоминает еще одну важнейшую, по его словам, врожденную реакцию «протеста против ограничения свободы движения», лежащую в основе роста, развития и жизни организма. В архитектуре она становится мотивом раскрытия замк­нутого, изолированного пространства, а также создания архитектуры как развивающегося живого организма в отличие от свойственной ей статич­ности неорганического мира.

Потребность снижения напряжен­ности, тревоги, страха — одна из сильнейших реакций — имеет прямое отношение к архитектуре, назначение которой создать защиту человека от внешних неблагоприятных условий. При переходе из внешнего простран­ства во внутреннее, наряду с вопро­сом «что такое?», могут возникнуть волнение, тревога, вызванная неизвестностью. Архитектура способна снять чувство страха, всесторонне раскрывая условными средствами вы­разительности закономерность по­строения, прочность, устойчивость здания, соразмерность человеку.

На основе качественно разных мотиваций и самой сути архитектуры возникают идея порядка, развития, связи внутреннего и внешнего пространства, тектонического осмысления, идея масштабности. Создается богатый арсенал значимых для чело­века сообщений. Получить представ­ление об информационной ценности этого содержания дает нам внимательный анализ произведений архитектуры. Приведенные выше данные теории эмоций необходимы для понимания причинной связи между выс­шими человеческими потребностями

и, как считалось ранее, формальными характеристиками архитектуры. Они дают ключ и открывают направление для более глубокого изучения и понимания художественной  сущности архитектуры.

Когда распространился обычай погребать тела, а не сжигать, — урны заменились саркофагами, огромные памятники сделались ненужной роскошью и подземные катакомбы, раскинувшие свою сеть под Римом и другими городами, были отличным местом для хранения этих саркофагов1.